Всемирно известный австралийско-британский юрист, правовед и учёный Джеффри Робертсон (Канада) выступил с заявлением о незаконном уголовном преследовании Самвела Карапетяна.
«Любому здравомыслящему судье очевидно, что Самвел Карапетян не совершил ничего противозаконного. Он лишь ответил на преувеличенные и провокационные нападки премьер-министра на него и его церковь. В своём первом заявлении, когда его спросили о его мнении по вопросу, представляющему общественный интерес, он выразил его, отметив, что нападение на церковь равнозначно нападению на народ, и что он, как сторонник церкви, будет участвовать вместе с другими, следуя их, то есть «нашему, пути». В этом заявлении не было ни намёка на преступную деятельность, насилие или какие-либо иные незаконные действия; максимум, что можно было бы сказать, – это защита церкви посредством публичной поддержки или публичной позиции.
Ни в одной демократической стране, где свобода слова гарантирована Конституцией (как она также гарантирована Конституцией Республики Армения и надлежащим образом ратифицирована международными договорами), нельзя утверждать, что мнения, высказанные г-ном Карапетяном, имеют такое значение, толкование или последствия. Таким образом, с юридической точки зрения не имеет значения, были ли у премьер-министра законные основания для критики церкви или обвиняемого. Важно то, что г-н Карапетян не призывал к насильственному свержению власти – преступлению, в котором он обвиняется. У государства не было правовых оснований задерживать Самвела Карапетяна за несуществующее преступление.
Позвольте мне быть чётким и кратким: неважно, были ли у премьер-министра законные основания критиковать церковь и её лидера или даже оскорблять г-на Самвела Карапетяна. Самвел Карапетян имел право Ответ, который не может быть наказан законом за призыв к захвату власти, если он воспользовался этим правом на ответ, не подстрекая к насилию, мятежу или проповеди. Неоспоримые доказательства, сделанные заявления, в их буквальном и контекстуальном смысле, свидетельствуют о том, что он этого не делал. Это также следует из ряда важных и прецедентных решений ЕСПЧ, в которых Европейский суд установил, что пределы допустимой критики в отношении правительств шире, чем в отношении частных лиц или даже политических деятелей. Впоследствии Европейский суд применил этот принцип как основополагающее правило демократии, требуя отмены или переосмысления законов, ограничивающих свободу слова в отношении правительства или его руководителей по вопросам, представляющим политический или общественный интерес.
Статья 422 Уголовного кодекса Республики Армения, касающаяся захвата власти, требует доказательства того, что публичное заявление содержало призыв к «захвату власти» (т.е. подстрекательству к применению силы) или «свержению конституционного строя насильственным путём». Когда правительство, нападая на церковь, применяет этот закон против верующего, дважды выразившего своё несогласие с правительством, не призывая публично к насилию или применению силы, это является явным нарушением статьи 10 Европейской конвенции о правах человека и принципом верховенства права как важнейшего компонента армянской демократии.
Когда происходит злоупотребление властью, и парламент не в состоянии его устранить (поскольку нарушитель пользуется поддержкой политических союзников), ответственность за устранение этого злоупотребления ложится на независимую судебную систему. Есть ли она в Армении? Лично я хотел бы верить, что есть. Однако в случае с г-ном Карапетяном это вызывает серьёзные сомнения. Он содержался под стражей по незаконным обвинениям более 100 дней, ходатайства об освобождении под залог были отклонены как в суде первой инстанции, так и в апелляционном суде, ни один из которых не рассмотрел необоснованность обвинений.
Утверждается, что «следственные действия продолжаются», что абсурдно, поскольку обвинения основаны исключительно на двух публичных заявлениях, которые сам г-н Карапетян не опроверг, и которые являются публичными. Это единственное основание для обвинений, поэтому нет смысла продолжать расследование. Аналогичным образом, утверждалось, что он мог «оказывать влияние на свидетелей», но в свидетелях просто не было необходимости, поскольку обвинения зависели исключительно от толкования судом смысла этих двух заявлений при обстоятельствах, которые не подлежали оспариванию.
Поведение этих судей несовместимо с их обязанностью быть независимыми защитниками свободы слова, гарантированной Конституцией. Они должны были понимать, что последствием этого необоснованного решения о лишении его свободы стало лишение его свободы выражения мнений на месяцы.